Продолжение книги В.Цой- «Кто нагнал цунами?»

Борьба шла с переменным успехом?

Знакомишься с материалами по депортации и ловишь себя на ощущении, будто  акцию с нашими предками проводили два разных существа – злое и доброе. Злое существо настояло на принудительной форме отселения, приказало применять для этого вооруженную силу, установило жестокие сроки отъезда, искало и непременно находило среди корейцев «контрреволюционеров» и «японских шпионов». Доброе же существо пыталось осуществить организованное переселение, а когда это не получилось, обязало местную власть выдать отъезжающим  денежные пособия из расчета пять рублей в день на человека на 25 дней пути (деньги в то время немалые), а также квитанции на оставляемое имущество, по которым предполагалось получить компенсацию на новом месте, стремилось лучше организовать переезд и наладить жизнь, инициировало, в частности, постановление Совнаркома СССР «О мероприятиях по хозяйственному устройству корейских переселенцев в Казахской ССР». Кстати, это постановление было принято в феврале 1938-го, то есть тогда, когда сталинское крыло начало наступление на партократию. Помните, помощь колхозу «III Интернационал» пошла именно в это время? Опять совпадение?

Доброе существо озаботилось и тем, чтобы корейцы были освобождены от унизительной процедуры ежедекадной персональной регистрации в спецкомендатурах, которую обязаны были проходить ссыльнопоселенцы.

          То же самое доброе существо дало установку министру внутренних дел СССР С. Круглову спустить своим подчиненным в республиках, краях и областях директиву №196 от 2 августа 1946 года: «…корейцам, переселенным с Дальнего Востока в нережимные местности Узбекской и Казахской ССР… были записаны в паспорта ограничения сроком на 5 лет. У большинства этих лиц срок ограничения истек, поэтому предлагаю: 1. Гражданам, имеющим ограничения, записанные в паспорта сроком на 5 лет, по истечении срока действия этих паспортов новые паспорта выдавать на общих основаниях – без ограничений. 2. При переезде этих лиц в другие местности Союза ССР, в том числе и к прежнему месту жительства, производить прописку их в порядке, установленном Положением о паспортах и Инструкцией по его применению». Кажется, все понятно, никаких разночтений документ не допускает. Значит, ура? Справедливость торжествует? К сожалению, нет.

Через семь месяцев и один день свои требования выставило уже злое существо, и тот же С. Круглов 3 марта 1947 года направил в те же адреса директиву №36, начисто отменяющую прежнюю. Вот выдержка из нее: «МВД СССР получены данные о том, что некоторые областные управления милиции рассматривают  директиву МВД СССР №196 от 2 августа 1946 года по отношению к корейцам, переселенным в республики Средней Азии, как дающую право корейцам получать паспорта и выезжать к прежнему месту жительства на Дальний Восток. Настоящим разъясняется, что переселенные в 1937 году с Дальнего Востока в районы Средней Азии корейцы не могут возвращаться в районы Дальнего Востока, из которых они в свое время были выселены. Постоянным местопребыванием этих корейцев считаются Узбекская, Казахская и другие республики Средней Азии, куда они были в 1937 году переселены. Новые паспорта этим корейцам по-прежнему выдавать только для проживания в соответствующих республиках Средней Азии, за исключением пограничных районов…». Такие вот странные пируэты-повороты.

Удивительные вещи происходили в Кызыл-Ординской, да и, надо полагать, в других областях. Передо мной сборник буклетов «Енбек-бакыт, абырой», выпущенный в августе 1980 года отделом пропаганды и агитации местного обкома компартии Казахстана и областной библиотекой имени Горького. К нему приложен перечень Героев Социалистического Труда – кызылординцев за 1948–1980 годы. Так вот, в 1949 году в той области Золотой Звезды удостоились 26 человек, из них 14 были корейцами, в том  числе 11 из колхоза «Авангард» Чилийского района. Еще более загадочный звездопад произошел в следующем, 1950 году. Из 18 передовиков сельского хозяйства области, которым тогда присвоили звание Героев Труда, 17(!) были лицами корейской национальности, в том числе 12 из колхоза «Гигант» того же Чилийского района. Как такое могло произойти? Какая субстанция взяла на себя смелость, вопреки негласно действующей квоте, выдвинуть на соискание высшего знака трудовой доблести сразу стольких представителей депортированного нацменьшинства, да еще скопом из одного хозяйства?

Приведенные факты можно истолковать как вызов кого-то кому-то, как демонстрацию силы кого-то перед кем-то. Они столь вызывающе нестандартны, так дерзко нарушают тогдашние каноны «ленинской национальной политики», что вряд ли стали возможны без предварительного согласования на самом высоком уровне в Кремле. Выходит, на этот раз победу одержало доброе существо. И выходит также, что в верхнем эшелоне власти вокруг «корейского вопроса» на протяжении многих лет шла нешуточная тяжба. Кого и с кем? И ради чего то одна, то другая сторона разыгрывала эту карту, тянула  одеяло на себя? Опять же вопросы не праздные.

Корейцев, уже в новых местах, накрыла, безусловно, вторая волна репрессий – «сталинская». И эти две волны – «партократическая» образца 1937 года и «сталинская» образца 1938 года, – наложившись, стали для наших предков, как и для всего советского народа, своего рода цунами.