Лаврентий СОН

Памяти Бекен РИМОВОЙ,

народной артистки Казахской СССР,

п о с в я щ а е т с я.

СТРАСТИ  ПО  НАСТЕ,  или  ДОРОГА  В  СЕУЛ.

Сценарий

художественного видеофильма.

Жанр – мелодрама.

Продолжительность фильма – 60 минут.

г. Алматы, март-апрель 2003 г.

1.

Выпускной бал в сельской школе завершался вальсом…

Девушки были в белых платьях, ребята в черных костюмах и при галстуках. У Насти тоже белое платье, но чуть поскромнее, туфли тоже белые, но менее вызывающей формы, и макияж ей сделали подружки не столь заметный. Тем не менее она веселилась со всеми, порывисто кружилась в вальсе, смеялась, картинно припадала в реверансах перед учителями, одним словом дурачилась от души…

Потом бывшие школьники разбились группками и пошли по улицам нашего села. Возле своего дома Настя, несмотря на уговоры подружек, простилась со всеми и вошла в калитку своего двора. Навстречу, виляя хвостиками, высыпали из конуры щенята и проводили ее до дверей…

 

2.

Проснувшись рано утром, она с привычной расторопностью приготовила завтрак и накрыла столик на кане, застланном узорчатой голубой клеенкой. Вкусным запахом исходили баби (рисовая каша), соевый суп и разные соленья. Сели завтракать – отец, семилетний братик Дима и сама Настя. Ели молча. Серьезный разговор с отцом Настя решила начать с пустяка:

— Мне ночью сон приснился. Смешной такой сон. Жаль, не досмотрела.

— Про что сон, расскажи, — проговорил отец, охлаждая горячий суп в ложке.

— Да так… Иду я по красному маковому полю, на мне платье после выпускного вечера, а навстречу люди с нашего села, все здороваются, я кланяюсь им. А потом мы вместе, вы, папа, Димка и я, бежим куда-то и вдруг мы оказываемся вон там!.. – Настя показала на стену, где возле окна цветной календарь и большой рекламный плакат – Олимпийские игры в Сеуле.

— И что дальше? – спросил отец.

— Дальше я проснулась, — улыбнулась Настя.

— Глупый сон, ни о чем не говорит…

— Но было так красиво!

— Да-а, они там неплохо живут. Сумели построить себе достойную        жизнь, нам далеко… Но ничего, доченька, мы тоже заживем, дай срок. Только вкалывать надо и всё. Сейчас никому нет дела до других, так что нам самим нужно постараться и все будет как надо, правда Димка? – погладил он сына по голове.

Вдруг Настя беззаботно и весело глянула на отца и сказала:

— Папа, я решила не поступать в этом году в институт.

Отец внимательно посмотрел на нее и, продолжая есть, спросил:

— Почему?

—         А куда мне спешить? В армию меня не заберут и вообще мне хочется отдохнуть от учебы.

 

 

2.

 

— Не годится… Останешься дома, надумаешь замуж выйти. Ты этого хочешь?

— Нет, замуж рано, мне только семнадцать. Через год-два поеду в Алматы и поступлю учиться.

— Через два года все забудешь, чему учили в школе. Говори правду, почему не поедешь учиться? – Отец отложил ложку.

Настя ответила не сразу:

— Диме осенью в первый класс идти. Вам одному не справиться с хозяйством.

— Ура-а! Ты не поедешь, останешься? – обрадовался Дима.

Отец дал сыну легкий подзатыльник и тот успокоился.

— Кто такой настоящий друг, как ты думаешь? – спросил отец.

— Ну, который никогда не предаст, в трудную минуту поможет.

— Конфуций, был такой китайский философ, слыхала? Так вот он добавляет к тому, что ты сказала: настоящий друг это тот, который никогда не будет завидовать тебе. Это книга!.. Верно сказано? Поэтому выбрось из головы глупости насчет большого хозяйства, поезжай в Алматы и учись… Там и мама, она поможет тебе.

— Причем тут мама, чем она поможет?

— За учебу сейчас платить надо. И немалые деньги. Хотя бы в первый год, а там выкрутимся… Ты не обижайся на маму, уж так получилось, никто не виноват.

Помолчали.

— А вы на что с Димкой будете жить? Ремзавод-то закрыли, вас тоже увольняют…

— Димка, она думает, что мы пропадем без нее! Меня уже пригласили на работу, грузчиком. Я же сильный, во какие мускулы, сколько надо разгрузить вагонов, столько и разгружу, а там, глядишь, начальником вокзала назначат!..

 

3.

Проводы были короткими. Автобус маршрута «Уштобе – Алматы» отъезжал с районной автостанции.

Настя обняла и поцеловала братика Диму:

— Слушайся и помогай папе, ладно? Я привезу тебе учебники и тетради для первого класса, ты не волнуйся…

— А когда ты приедешь? – грустно спросил Дима.

— К первому сентября обязательно, обещаю.

Братик не ответил, он был печален.

Отец пожал руку дочери и сказал:

— В Алматы сразу иди к матери, адрес у тебя есть. И позвони мне, как дела идут, хорошо?

— Позвоню обязательно!..

 

3.

4.

Автобус был полон пассажиров. Насте достался стульчик возле шофера. Широкая однообразная автострада пролегла между холмами. Солнце, небо с редкими облаками, благодать… Настя прислонила голову к прозрачной перегородке  водительской  кабины и вскоре заснула. Ей опять приснился сон, который она видела после выпускного бала…

… по красному маковому полю закружила она в вихре братика Диму, тот сначала хихикал от щекотки, а потом заплакал горько-горько, прямо-таки навзрыд. Настя водрузила ему на голову венок из полевых цветов, он успокоился, но вдруг закричал «Ма-ма!..».

Настя очнулась.

 

5.

Водителю по имени Леня было приятно беседовать со знакомой девчушкой Настей.

— Как жизнь, Настя? Дома всё в порядке?

— Да.

— Ты, конечно, извини, что вмешиваюсь, но люди разное болтают…

— Что ты имеешь в виду?

— Это правда, что ваша мать бросила вас? – спросил Леня, обернувшись к Насте.

— За дорогой следи, — посоветовала ему Настя.

— Говорят, она свою первую любовь встретила?

Настя не ответила.

Навстречу с большой скоростью проносились машины.

— Дикость какая-то, — продолжал Леня. — Бросить детей, оставить семью, из-за чего спрашивается?

— А ты почему развелся?

— А я и не был женат! Пожили вместе, поняли, что не то, разошлись.

— Который раз женишься и всё не можешь понять.

— Французы  говорят – даже обувь прежде чем купить несколько пар меряют, а тут человека на всю жизнь выбираешь!

— Сравнил тоже…

 

6.

К Алматы подъезжали, когда лил жуткий дождь. На городской автостанции пассажиры вышли.

Настя показала Лене бумажку с адресом и спросила:

— Ты знаешь где эта улица??

— Ну-ка… – он взял бумажку и прочитал. – Микрорайон «Самал-2» дом шестой-д, квартира 48… О, «Самал»  это крутой район, кто у тебя там?

— Мама. Как можно добраться?

— На такси!

— Я серьезно.

— И я не шучу.

4.

— Проводи, а? У мамы чай попьем. Заодно увидишь как крутые живут.

— Мама твоя крутая?

— Муж у нее крутой. Проводишь?

— Не успею. Через полчаса обратный рейс.

— Ладно, как-нибудь сама доберусь… Только просьба к тебе, Леня, передай папе, что я нормально доехала, пусть не волнуется, хорошо?

— Передам, конечно, — облегченно вздохнул Леня.

 

7.

Для Бекен-апа день выдался неудачный – на оптовке женщины-перекупщицы не взяли ее лепешки и пришлось возвращаться с ними домой. Да еще дождь полил некстати, дорога размокла и ноги вязли в жиже окраинной улицы, того и гляди упадешь.

Возле калитки своего дома Бекен-апа неловко ступила на скользкий  бугорок  и  упала.  Из  большого  узелка  выкатились лепешки и покатились в разные стороны. Бабушка чертыхнулась, пощупала себя по бокам, вроде обошлось без ушибов. Позвала:

— Эльза! Мурат!..

Шум дождя гасил ее зов, никто не выходил на помощь.

Кто-то стал поднимать ее. Она глянула снизу верх – это была Настя. В стороне ее мокрый чемодан.

Подняв бабушку и прислонив ее к изгороди, Настя кинулась собирать лепешки. Собрала и завернула в платок.

— Вот спасибо, доченька, — поблагодарила Бекен-апа. – Зову, зову, никто не слышит… А ты кто будешь, откуда взялась?

— Я к маме приехала. Из Уштобе.

— Из Уштобе, значит… Пойдем ко мне домой, чай попьем.

— Спасибо, бабушка. Мне надо маму найти, микрорайон Самал-2.

— Кончится дождь, пойдешь куда надо. Идем!.. Эльза! Мурат!.. Глухие, не слышат.

Пришлось Насте проводить бабушку до крыльца. Бабушка толкнула дверь и пригласила Настю:

— Заходи… Эльза!

Навстречу вышла невестка.

— Поставь чай, у нас гость. Спасибо ей, помогла мне, — сказала бабушка и стала снимать с себя мокрую шаль и плащ. – Как тебя звать?

— Настя.

— Ты кто, кореянка? По-казахски понимаешь?

— Да.

— Кто из Уштобе, все понимают, — сказала Бекен-апа, прошла в комнату и спросила невестку: — А Мурат где?

— Из посольства позвонили. Вроде ответ пришел, — ответила Эльза.

— Ох-хо-хо, — тяжело вздохнула Бекен-апа.

Эльза была в положении и двигалась не очень расторопно. Настя помогла ей накрыть стол.

5.

Сели пить чай. А за окном все лил дождь.

— Всё льет и льет, — сказала Бекен-апа, глядя в окно. – Сегодня ты у нас заночуешь.

— Нет, что вы, я пойду, — сказала Настя.

— Утром пойдешь! Пей чай, — приказала бабушка. – Рядом со мной будешь спать.

 

8.

…Бабушка действительно уложила Настю рядом с собой на широкой тахте. Им не спалось. Настя притихла, а Бекен-апа все вздыхала и ворочалась с боку на бок.

— Что это за страна… Войну проиграли, а теперь всех зовут. Отец мой погиб  на этой проклятой войне… Ты чего не спишь?

— А зачем они уезжают?- спросила Настя.

— А кто их разберет… Сыну с работой не везет. Да и невестка моя немка, родственники в Германии нашлись, уговорила мужа…

— Вы тоже поедете?

— Я?.. Пусть арканом повяжут, никуда не поеду…  Я еще жить хочу. На своей земле.

Вскоре и бабушка, и Настя заснули под шум дождя…

 

9.

… И приснился ей сон – бежала она по красному маковому полю, навстречу знакомые односельчане, здоровались с ней, провожали сочувственными взглядами, потом встретился отец, она вручила ему огромный букет цветов, улыбнулись друг другу, девушка полетела дальше и закружила в вихре братика Диму и в кружении оказались на многолюдных улицах олимпийского Сеула. Братик сначала хихикал от щекотки, а потом заплакал горько-горько, прямо-таки навзрыд. Настя водрузила ему на голову венок из полевых цветов, он успокоился, но вдруг закричал «Ма-ма!..»

От этого крика и проснулась Настя.

 

10.

В приемной комиссии Сельскохозяйственной академии к Насте отнеслись с большим вниманием, но документов не приняли.

Секретарша втолковывала Насте:

— Поймите, девушка, пока вы не сделаете годичный взнос, тысячу двести  долларов США, я не имею права принять ваши документы, сколько раз можно повторять?

— Но сейчас у меня нет таких денег, — сказала Настя.

— А я что могу поделать?

— А есть подешевле факультеты?

— Нет. Агротехнический самый дешевый. На экономическом полторы тысячи. Вот такие дела.

 

6.

— Послушайте, девушка, — допытывалась Настя, – а вдруг я не пройду по конкурсу?

— Пройдете. Принесите квитанцию о взносе.

— А если все-таки не пройду?

— Деньги получите обратно.

— Девушка, ну помогите, а? Сделайте для меня исключение. Я обязательно достану деньги, я их заработаю в течении года, честное слово!

— Когда заработаете, тогда и приходите, — отвернулась секретарша.

— Ну, зачем вы так?.. Подскажите, что мне делать?

— Принесите гарантийное письмо.

— А это что такое? – вспыхнула надежда у Насти.

— Вы откуда приехали, из Уштобе?

— Да. Колхоз «Заря коммунизма» раньше назывался.

— Принесите письмо, что колхоз обязуется оплачивать вашу учебу в академии.

— Да кто мне даст такое письмо? Да и колхоза уже нет… – сказала Настя и почему-то улыбнулась.

— Неужели так весело? – с раздражением произнесла секретарша.

— Когда заканчивается прием документов?

— Завтра последний день. До шести вечера.

— Безвыходных положений не бывает, правда? – воодушевилась Настя и, подхватив чемодан, вышла из зала приемной комиссии.

 

11.

Поднявшись лифтом на девятый этаж, Настя нажала на кнопку квартиры №48 и стала ждать. Никто не отзывался на звонок. Она вновь проверила адрес на листочке. Все верно, здесь должна жить ее мама. Настя решила ждать до последнего и присела на свой чемодан.

Прислонилась спиной к стенке и заснула…

— Настя, это ты?! – сквозь сон услышала Настя.

Она открыла глаза – перед ней стояла мама.

Мать с дочерью крепко обнялись.

— Почему не предупредила? Когда приехала? – засуетилась мама, роясь  в сумочке в поисках ключей.

— Вчера.

— Вчера? – ужаснулась мама. — Ты что, ночь провела здесь, у двери?

— У знакомых. Дождь шел, не отпустили.

— Ну, молодец, что нашла меня! Мы еще со вчерашнего дня на даче. Виталька скоро уедет в Англию, решили отметить его отъезд. – Мама подхватила чемодан дочери и занесла его в квартиру.

Прихожая поразила Настю своей огромностью. Тут и кухня с невообразимой газовой плитой и стальными раковинами, посудные шкафы и овальный стол со стульями, кожаный диван с журнальным столиком, и пальма у дальнего окна. Широкая лестница упиралась в потолок. Настя остановилась как вкопанная… Стала разуваться.

7.

— Вот тапочки… — Мать принесла ей красивую домашнюю обувь.

Потом она подвела дочь к высокому окну, отвела с ее лба чёлку и крепко обняла.

— Как там Димка? – тихо спросила мать.

— Ничего. Скоро в школу пойдет, — ответила Настя.

— Знаю. Я всё ему для школы купила. – И мать расстроилась.

— Ну, мам…. Не надо, – успокаивала ее Настя.

— Хорошо, не буду… Какая ты у меня красивая, Настёна! – искренне восхитилась мать. Усадила дочь на диван и стала хлопотать у газовой плиты. – Рассказывай.

— Что рассказывать, все нормально.

— Как у папы дела?

— Хорошо. Ремзавод закрыли. Папа работает на станции.

— Да? Что за работа?

— Диспетчером работает, — слукавила Настя.

— А-а… Как хорошо, что ты приехала! Погостишь у меня. Отдельную комнату выделю, на втором этаже. Идем, покажу.

Они поднялись по лестнице на второй этаж и мать открыла дверь в небольшую гостевую.

— Это для гостей, — пояснила мать. – Сейчас все так живут, у кого, конечно, деньги есть. Покупают на двух этажах квартиры и соединяют лестницей, здорово, а? И холл видишь какой огромный, на английский манер.

— Здорово!.. – притихла Настя.

— Как школу закончила? Куда решила поступать?

— В Сельхозакадемию.

— Отлично! Будешь жить у нас. Виталька уедет в Англию, ты будешь жить в его комнате.

— А он кто?

— Виталька? Сын Вячеслава. От первого брака.

— А чего он в Англию едет?

— Учиться. Сейчас такая мода, все хотят учиться за границей. Конечно, у кого деньги есть.

— А-а…- Можешь себе представить, тридцать шесть  тысяч баксов в год, с ума можно сойти! Отец сказал,  что  два  года  он  проплатит,  а  там  пусть  сыночек  сам  выкручивается… Виталька  выкрутится, он  смышленный, по- английски  шпарит только так.

Сели рядышком у торца овального стола и стали пить чай. Насте очень понравился чайный сервис и она исподволь любовалась своей чашкой на золотистом блюдечке.

— Мама, дай мне тысяча двести долларов, заработаю, верну, — вдруг сказала Настя и сама испугалась своих слов.

— Тысяча двести долларов? Зачем они тебе? – удивилась мать.

— У меня документы не принимают, надо внести за первый год обучения. Завтра последний день.

 

8.

— Тысяча двести, тысяча двести… У меня-то таких денег нет, но Слава, я думаю, даст, тем более, что с возвратом, — успокоила мать.

— А удобно?

— Причем тут удобно-неудобно? Подумаешь, тысяча двести… А как ты будешь зарабатывать, учиться же надо?

— Заработаю, — спокойно произнесла Настя.

И обе приумолкли. Мать опять обняла дочь и тихо спросила:

— Ты не ругаешь меня, Настя?

Настя ничего не ответила.

Мать заговорила с грустью:

— Не ругай, доченька… Мы со Славой еще в школе дружили, женихом и невестой все дразнили. Потом разошлись наши пути, а как встретились, так поняли, что не можем друг без друга… Он очень хороший, ты сразу поймешь.

С улицы донеслись скрип тормозов и затихающий звук мотора. Затем хлопанье дверцы машины и шаги по ступенькам крыльца. Открылась  дверь  и  на пороге  показался  сам  Вячеслав. Его слегка

покачивало. За ним вошел и гость, высокий   мужчина, весь седой  и с букетом цветов. Цветы он вручил хозяйке, чмокнув ее в щечку.

— Равиль всегда такой внимательный! – похвалила она гостя.

— Это он подхалимничает, чтобы ты не ругала за поздний час… А-а, – заулыбался Вячеслав, разглядывая Настю. – Это Настя, угадал?

Настя смутилась в первое мгновение, потом поздоровалась:

— Здравствуйте…

— Здравствуй, здравствуй… Такая же красивая, как мать! Равиль, чаю попьем или ты хочешь спать? – обратился Вячеслав к другу.

— Я хочу спать, — покачиваясь, гость двинулся к лестнице.

— Тогда поднимайся в гостевую, а я буду есть!

— Столько было еды на даче, — укорила его жена.

— Привычка! По-настоящему я наедаюсь только дома. Когда моя собственная жена подаст мне чай.

Вячеслав  скинул  с  себя пиджак  и  ловко  бросил  на  вешалку.

— Когда приехала, где остановилась? – запросто спросил Вячеслав, садясь за стол. –  Садись, будем ужинать. Любаша, мы готовы!

— Минуточку терпения, сейчас разогрею, — захлопотала жена возле плиты.

— Рассказывай, Настя, я слушаю, — обернулся Вячеслав.

— Да что ты пристал к ней? Сейчас поедим и она все расскажет.

— Отстань… По-моему, девочка поступать приехала, она же ровесница моему Витальке.

— Угадал, — сказала Любаша, расставляя на столе блюдца. – Будет поступать в Сельхозакадемию.

— Да? И какую специальность ты выбрала?

— Инженер-агротехник, — ответила за дочь жена.

— Послушай, Любаша, я же не тебя спрашиваю, — возмутился Вячеслав. — Я хочу поговорить с твоей дочерью-красавицей! И ты не мешай нам.

9.

— Хорошо, хорошо, — засмеялась жена, усаживаясь рядом с мужем.

— А почему агротехник, почему не зкономист или юрист?

— Я решила подать на агротехнический, — сказала Настя.

— Ну если ты так решила, тут уж ничего не поделаешь! Виталька вон тоже – говорит, международное право и всё! А кому оно нужно, международное право? Ну ладно, пусть потом пеняет на себя… – Вячеслав, отпив глоток чаю, с удовлетворением вздохнул. – И как это у тебя такой чай получается? Настя, научись у матери чай заваривать, все поклонники будут твои. У тебя есть парень?

— Нет, — смутилась Настя.

— Будут! – твердо сказал Вячеслав. – Только не торопись… Ты где остановилась?

— Слава, пусть она у нас поживет, — сказала жена.

— У нас так у нас. Виталька скоро уедет. Ему, видите ли, в Лондоне вздумалось учиться. Пусть едет, а ты будешь жить в его комнате.

Любаша с благодарностью посмотрела на мужа.

— Мне дадут общежитие, — сказала Настя.

— Когда дадут, тогда и переедешь. А пока живи здесь. Гостевая сегодня занята, на диване одну ночку поспишь, — сказала Любаша.

— Она права… – уронил голову Вячеслав. – Маму надо слушаться.

— Ты засыпаешь, Слава. Пойдем наверх, пора отдыхать.

Любаша подняла мужа с места и они вместе ушли наверх…

 

12.

Настю уложили спать на диване огромного холла. Далеко за полночь пришел Виталька. Включил свет и долго пытался понять, кто же это устроился на диване. У изголовья стоял чемодан.

Укрывшись пледом, Настя лежала лицом к спинке дивана. Она не спала, но постеснялась открыться.

Виталька подошел к ней и осторожно наклонился. И тут Настя открыла лицо. Повернулась. Виталька ошарашено выпрямился. Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Ты кто? – наконец спросил Виталька.

— Я Настя. А вы Виталий.

— Абсолютно верно! А ты дочь тети Любы?

— Да.

— А почему здесь, почему не в гостевой?

— Там дядя Равиль.

— Ясненько… Спокойной ночи, — сказал Виталька и пошел к себе наверх.

 

13.

Глубокой ночью Настя проснулась от позвякивания посуды и тихого неспешного разговора. Вячеслав и Любаша опять спустились вниз и пили чай.

— Тысяча двести это не проблема, — сказал Вячеслав.

10.

— Говорит, заработаю и верну, ты представляешь? — засмеялась Любаша. – Она такая, может и вернуть.

— Да причем тут верну, не верну…

— Давай поможем, а, Слава?

— Помочь надо, что теперь делать… А как там сын твой, Дима?

— В первый класс пойдет. Я ему все книжки купила, — вздохнула мать, усаживаясь рядом с мужем.

Помолчали.

Настя не шелохнулась.

— Знаешь, Любаша… Дочке твоей я помогу, конечно. Тысяча двести не такие уж страшные деньги. Хотя теперь уже нужно всё считать и жить поскромнее, сама понимаешь…

— Да что нам много нужно? У нас всё есть.

— Так-то оно так, но всё-таки тридцать шесть штук платить за виталькину учебу… Сдалась ему эта Англия!

— Да ладно, выкрутимся. Возьми меня к себе, я тоже хочу работать, я всю жизнь работала, — проникновенно зашептала мать.

— Нет у меня места. Да и компаньоны не поймут… Одним словом,  что  я  хочу  сказать. Сколько  смогу,  столько  и  помогу,  а больше никак не получится… У тебя еще сыночек, Дима,  в школу пойдет, я ведь не двужильный, на две семьи пахать.

— Причем тут Димка? Отец диспетчером устроился на вокзале, он же зарабатывает, я тоже устроюсь работать, — успокаивала мать.

— Да что он там зарабатывает… Туго станет, сюда пришлет. Ты же не выгонишь на улицу родного сына.

— Нет, нет! – сказала мать. –  Не беспокойся, Димку не пошлет.

— Будем надеяться…  Идем спать!

 

14.

Настя прошлась вдоль столов на Зеленом базаре. Обилие салатов радовало глаз. Тут и салат из ламинариев, капустный,  папоротниковый и баклажанный салаты, хе рыбное и мясное горками, ашлямфу, соевые кубы, проросшие бобы… Настя купила морковный салат и направилась к выходу. Подошла к своему чемодану, поблагодарила мужчину-продавца за присмотр.

— Ай, так не годится, девушка! Я сторожил твой чемодан, а ты не возьмешь у меня изюм?

— А сколько стоит? – спросила Настя.

— Тебе отдам почти бесплатно!

Пришлось Насте купить изюм…

 

15.

Очередь на таможенный досмотр выстроилась длиннющая, народу полно, Насте пришлось изрядно поработать локтями, прежде чем дойти  до  Бекен-

 

11.

апы.  По  мере  продвижения  очереди  Мурат подтаскивал свои чемоданы. Невестка Эльза смиренно стояла рядом с Бекен-апой.

— Откуда ты узнала, что мы здесь? – удивилась Бекен-апа.

— Соседи сказали, что вы улетаете! – ответила Настя.

— Это они улетают, — бросила Бекен-апа.

Дошла очередь до Мурата с Эльзой. У них проверили билеты. Чемоданы прошли в рентгеновский туннель.

Мурат спешно обнял маму и последовал за кордон. Бекен-апа нежно обняла Эльзу и сказала:

— Как прилетишь, сразу напиши. На него не надеюсь.

— Эльзя, давай скорее… Мама, пока! Берегите себя! – закричал Мурат.

Эльза и Бекен-апа всплакнули.

Самолет компании «Люфтганза» вырулил на взлетную полосу и вскоре взмыл в небо, исполняя рейс Алматы – Франкфурт-на-Майне.

Бекен-апа и Настя проводили его прощальными взмахами руки…

 

16.

Длинные гудки – на том конце провода никто не отвечал и Настя опустила трубку на аппарат. Потом подошла к высокой тахте, на которой возлежала Бекен-апа и стала упрашивать её.

— Ну что вы так расстраиваетесь? Прилетят, устроятся и напишут. Или позвонят. Вставайте, будем ужинать.

Бабушка смахнула платком слезы и вздохнула.

— Ты знаешь, почему в некоторых семьях много детей? – спросила она, глядя в потолок.

Настя вернулась и села за стол. Убрала салфетки с тарелок, в которых была еда – баурсаки, нарезанное мясо, морковный салат.

— Потому что один ребенок может огорчить родителей, а другой принести радость, — сама себе ответила Бекен-апа и завозилась, вставая с тахты. Подошла к столу и села, отодвинув от себя лампу с абажуром.

— Не дозвонилась до матери? – спросила она у Насти.

— Никого дома нет.

— Ты очень плохо поступила. Как можно уйти и не предупредить мать?

Настя виновато вздохнула. Потом сказала:

— Знаете, Бекен-апа, мне  стало вдруг очень тоскливо, так домой захотелось, что ничего не соображала, взяла чемодан и на улицу…

— А ты подумала, каково сейчас твоей маме? Куда ушла родная дочь, почему ушла?.. Обязательно позвони и скажи, что ты жива, здорова, уезжаешь обратно домой. Телефон знаешь?

Настя согласно кивнула головой.

— Позвони сейчас же!.. Это что, морковь? Очень вкусно. – Бекен-апа от удовольствия зажмурилась. – Теперь я знаю, почему у корейцев глаза узкие… И что ты будешь делать в своем Уштобе?

 

 

12.

— Ой, дома работы много. Димка в школу пойдет. И огород у нас  и есть, надо урожай собрать, папе помочь, он грузчиком устроился, придет с работы домой, кушать захочет…

— Вот это ты правильно думаешь, — одобрила Бекен-апа.

Настя опять подошла к телефону, набрала номер, но никто на том конце провода не поднимал трубку. Она вернулась к столу и села.

— Бекен-апа, а где вы берете эти лепешки? – спросила Настя.

— На хлебзаводе. Я там работала, до пенсии. Они мне по блату дают, дешевле, я прибавляю два тенге и отдаю перекупщикам, те тоже набрасывают три тенге и получается – лепешка стоит двадцать тенге. Цена увеличивается, а вкус тот же самый.

— Очень вкусные лепешки.

— Вкусные? А ты ела когда-нибудь тандырные лепешки? Если бы у меня был тандыр, я бы таких лепешек напекла! И вкус был бы во!.. Мука хорошая, не дорогая, бизнес получится, а? Сейчас все бизнес делают!

Помолчали.

— А что, доченька, может, мне поехать в аул и пригласить одного человека, он мастер строить тандыры. Как ты думаешь?

Настя уклончиво пожала плечами.

— Не знаешь, да? А я знаю, что делать, я решила! Позвони маме и скажи, что ты в городе, хорошо устроилась. Позвони папе, скажи, что все в порядке, скоро будешь богатой и потом привезешь их сюда!

— Нет, Бекен-апа, я домой поеду.

— Никаких! Я буду печь, ты будешь продавать, мы с тобой бизнес будем делать! Знаешь, как бизнесмены живут, о-го-го!

 

17.

Утром Настя связала в большой платок лепешки и понесла на оптовый рынок. Нашла по приметам женщину и вручила ей товар.

— Вы тетя Кульпаш?

— Да…

— Бекен-апа просила сдать вам эти лепешки. – Настя протянула ей узел.

Та развернула платок и отказалась принять товар.

— Несвежие?

— Да. Поэтому Бекен-апа согласна за полцены.

— И за полцены не надо. А где она сама?

— В аул поехала, за мастером. Скоро мы вам будем сдавать тандырные лепешки.

— Пусть принесет, посмотрим… А ты кто будешь ей?

— Никто. Я живу у неё.

— Сыночек с невесткой уехали в Германию?

— Да. Вчера.

— Вот повезло бабушке! Скоро оттуда марки будет получать, перестанет здороваться.

 

13.

С криком и напором катил вдоль рядов огромную железную тележку коренастый дяденька.

— Дорогу, дорогу!..

Настя не успела увернуться, выронила узел и лепешки посыпались на землю. Несколько штук оказались на тележке, и пока Настя собирала с земли покатившиеся лепешки, тележка умчалась. Настя погналась вслед. Так они выехали из ворот оптовки. Настя моментально забрала свои лепешки. На тележке — белый мешок сахара.

— Чего хлеб разбрасываешь? – напирал на неё дяденька.

— А вы осторожнее не можете?

— А ты не стой на дороге!

Настя сложила лепешки в платок, успокоилась.

Тележка остановилась возле шикарного белого «мерседеса». Разглядев номер, дяденька открыл багажник и принялся перегружать в него мешок с сахаром.

— Чего стоишь, помогай! – закричал он на Настю, весь красный от натуги.

Настя невольно стала помогать. Пузатый мешок исчез в чреве багажника.

— Уф! – отдышался дяденька. – Угостила бы, сестренка!

— Они несвежие, — сказала Настя.

— А зачем такие продаешь?

Настя не ответила.

— Несвежие да еще по земле валяла, жадина-говядина, не хочет дяденьку угостить.

— Это не мои лепешки. Бекен-апа просила передать тете Кульпаш, а она не взяла, — объяснила Настя.

— Кто такая Бекен-апа? Ты вроде на казашку не похожа…

— Кореянка, — ответила Настя и протянула ему лепешку.

— Я так и подумал. В Корее была? Ух, по телевизору Сеул показывали, олимпийские игры, молодцы корейцы!

Дяденька сдул с лепешки пыль и откусил щербатый край.

— И поскольку ты продаешь?

— Бекен-апа согласна за полцены. По десять тенге.

— Твоя бабка с ума сошла! Несвежие да еще в грязи и по десять тенге?! Давай по пять, я все возьму. Сколько штук у тебя?

— Двадцать…

— Во, как раз стольник я сейчас заработал! Давай сюда. – Дяденька забрал лепешки вместе с платком.

— Платок я потом верну, ты же придешь еще раз. Меня звать дядя Калымбет, запомни. И никогда не стой на дороге!.. Где же хозяин?

Дядя Калымбет нетерпеливо стал оглядываться по сторонам.

— А это не ваша машина?

— Вот эта? – заулыбался дяденька. – Была бы моя, я на оптовке торчал? Крутой один попросил погрузить мешок сахара, за стольник договорились. Уважаю крутых, не торгуются. Стольник так стольник, вот жизнь, а?

 

14.

Пришел хозяин «мерседеса» с женой. Она несла несколько пакетиков с салатами. Муж был из «новых казахов», молодой и совершенно седой. Настя вспомнила – дядя Равиль.

— Товар на месте? – спросил хозяин сурово.

— Давно! – ответил дядя Калымбет. – Можете проверить.

— Да ладно уж… – Седой внимательно посмотрел на него. – У тебя хорошее лицо, как звать?

— Калымбет.

— Сколько лет?

— А зачем это? – не понял Калымбет.

— Машину умеешь водить, права есть?

— Двенадцать лет таксистом вкалывал. После армии.

— А ну, садись в машину.

— Зачем?.. Вы мне стольник обещали.

— Садись за руль, домой отвезешь.

— Я не могу, у меня работа. Отдайте стольник и всё.

— Да будет тебе стольник. Садись!

— А куда я тележку дену? – заартачился Калымбет.

— Да кому она нужна, садись!

— Ну, Равиль, поехали! – нервничала жена.

— Он повезет, — сказал муж и сел на место рядом с водительским.

Калымбет почесал затылок. Попросил Настю:

— Присмотри за тележкой, а?

Настя согласно кивнула головой.

Калымбет сел в «мерседес», завел мотор и увез седого с женой…

 

18.

Настя заехала на междугороднюю автостанцию, успела к прибытию рейса «Уштобе-Алматы». Из автобуса выходили пассажиры. За рулем сидел незнакомый водитель.

— А где Леня? – спросила она его.

— Сменщик? Дома, наверное. Мы через день работаем.

— А-а, – расстроилась Настя.

— Может, передать ему что?

Настя подумала и сказала сменщику:

— Передайте, пожалуйста, Лене, пусть зайдет к моим и скажет, что у меня всё в порядке, я скоро приеду.

— Нет проблем!

 

19.

Вечером Настя позвонила матери.

—         …Ну, мама, прошу тебя, не переживай за меня. Тут работу мне предлагают. Если не получится, поеду домой. А на следующий год обязательно приеду и поступлю. В этот раз я опоздала с документами…

 

15.

Хорошо, приеду домой, позвоню… Спасибо. Спокойной ночи. – Настя положила трубку на аппарат.

 

20.

В обеденный час следующего дня Настя поехала на ту же оптовку в поисках дяди Калымбета. Но его не оказалось там.

У выхода кучкой стояли трое ребят с тележками и делились между собой новостями трудовых будней, смеялись. Она подошла к ним и спросила:

— А где дядя Калымбет?

— А! – воскликнул один из них. – Ты, сестренка, не Настя будешь?

— Настя…

— На, — парень протянул ей платок, в котором вчера она несла лепешки. – Калымбет велел передать.

— Спасибо. А когда он будет на работе?

— Он теперь на такой работе, сестренка, нам не докладывает! Тележку сдал… А ты кто будешь ему, что-то Калымбет темнить стал, говорит, просто знакомая…

— Он правду сказал… А я могу вместо него устроиться на работу, куда надо обратиться?

— Тележку катить? Да хоть к самому президенту, не возьмут! – засмеялись ребята.

— Чего смеетесь, я серьезно!

— А-а, если серьезно, то пожалуйста! – ерничал парень. – С твоей внешностью, красавица, в самый раз на проспекте Саина работать. Только там ненормированный день!

— Да это не страшно.

— Конечно! Это даже приятно. И такие деньги будешь зарабатывать!

— А где это, как доехать?

— Да на любом автобусе, сейчас они все до проспекта Саина!

 

21.

Небо затянуло серыми тучами, накрапывал мелкий дождь.

Водитель объявил:

— Пожалуйста, кто просил проспект Саина, выходите.

Настя вышла. Осмотрелась. Подошла к двум девушкам, стоявшим под одним зонтом и спросила:

— Скажите, пожалуйста, где тут биржа труда?

— Что? – удивились те. – Ты кто такая?

— Мне сказали, что тут где-то биржа труда находится.

— Тебя кто прислал, Мырзакул?

— Какой Мырзакул? Я хочу на работу устроиться.

Девушки внимательно оглядели Настю с ног до головы, переглянулись между собой, и одна из них сказала строго:

 

 

16.

— Знаешь что, лапочка, дуй отсюда пока рожа цела, а то мы так разрисуем её, мало не покажется.

— Да что вы сердитесь, я работу ищу. Не хотите помочь, не надо!

— Ну-ка, подойди, — пригласила вторая девушка, приподнимая зонт.

Настя подчинилась и оказалась под зонтом. Девушки зашептали ей на ухо. Настя растерянно выслушала.

— Усекла?

— Да ладно вам… – не поверила Настя.

— Так что вали отсюда, лапочка! – посоветовали ей.

 

22.

Вернувшись домой, Настя застала Бекен-апа в обществе пожилого мужчины – гостя из аула. Они пили чай.

— Здравствуйте, — поздоровалась Настя.

— Вот, доченька, мастера привезла. Садись чай пить. – сказала Бекен-апа.

Настя вытерла мокрое лицо и руки полотенцем, что висело у настенного зеркала, и села за стол.

— Наливай себе чай и отведай тандырной лепешки, из аула привезла, — сказала Бекен-апа. – Познакомься, это Нуржуман-ага, большой мастер, уста (мастер). Все тандыры в нашем ауле дело его рук. Нуреке обещает за два дня построить тандыр!.. А это, Нуреке, девочка из Уштобе. Мы вместе будем делать бизнес, только построй нам хороший тандыр.

— Бекен-апа, мне надо ехать домой, — сказала Настя, глотнув чаю.

— Поедешь. Когда разбогатеешь, — улыбнулась Бекен-апа. – На своей машине появишься в колхозе, как твой колхоз называется?

— «Заря коммунизма». Только теперь его нет.

— Но люди-то остались?

— Меня папа ждет, Бекен-апа.

— Звонила?

— Передала через знакомого водителя. На автостанции.

— Вот девчонка, а, Нуреке… Сообразила же! – возмутилась Бекен-апа. – Какая неблагодарная молодежь пошла, Нуреке! Сын бросил и улетел в Германию, потому что жена так решила. Девочку эту приняла в дом, думала, помощницей будет, так нет, тоже хочет бросить? Пей!

Настя притихла и совсем перестала пить чай.

— Лепешку попробуй! – еще громче сказала Бекен-апа.

Настя отломила кусочек и попробовала.

— Вкусно?

— Да…

— В ауле такой хлеб пекут. Знаешь, по сколько можно продавать такие лепешки, это же тандырные!

— Я видела, они стоят тридцать тенге, — робко промолвила Настя.

— А ты будешь продавать дешевле, всё равно будет бизнес! Я научу тебя жить!

 

17.

23.

На третий день Нуреке закончил строить тандыр. Бекен-апа растопила. Из горла тандыра вырывался огонь. Во дворе собрались соседи. Бекен-апа учила Настю раскатывать круги лепешек.

Когда языки пламени исчезли и воздух над тандыром заиграл волнистым маревом, Бекен-апа стала набрасывать белоснежные круги лепешек на матерчатую подушку и  ловко лепить их на  внутренние стенки раскаленной печи.

А Настя все раскатывала сырое тесто.

Через некоторое время Бекен-апа извлекла из тандыра румянные круги ароматных лепешек, разламывала и угощала нетерпеливых соседских детишек и их родителей.

Затем она проводила мастера Нуреке, расплатившись только что испеченными лепешками.

— На автобус, — сказала Бекен-апа и дала мастеру ещё деньги.

— Будьте здоровы, Беке, да хранит тебя бог! – попрощался Нуреке.

— И тебя тоже! – ответила Бекен-апа.

 

24.

На оптовку Настя решила поехать трамваем – и проезд дешевле, и народу поменьше. Она несла большой узел, в котором была стопка горячих лепешек. Села на свободное сиденье рядом с пожилой женщиной, державшей на коленях вертлявого малыша.

Настя почувствовала, что по салону распространяется ароматный запах её лепешек.

— Бабушка, — закапризничал малыш, — хочу кушать!

— Успокойся, Арман. Приедем домой, поешь.

— Не хочу дома! Я хочу лепешек! – Малыш показал пальцем на настин узел, от которого шел душистый запах.

— Говорю тебе, дома поешь хлеба!

— Нет, сейчас!

Пришлось Насте развязать узел, достать лепешку и отломить кусочек и угостить неугомонного малыша.

— Скажи тетеньке спасибо, — сказала бабушка.

— Рахмет за вкусный обед, — поблагодарил внук.

— Дай попробовать… – Бабушка отломила у малыша кусочек и попробовала. – Тандырные что ли?

— Да, — ответила Настя.

— Какие вкусные, — похвалила бабушка. – Продавать едешь?

— Да.

— Сколько стоит?

— Тридцать тенге.

— Дай мне вот эту и еще две лепешки. – Бабушка расплатилась, Настя дала сдачи.

Кондуктор спросила водителя:

18.

— Там девочка домашние лепешки продаёт, по всему салону запах. Давай возьмём?

— А по сколько? – спросил водитель. – Если недорого, возьми мне штуки три.

Кондуктор подошла к Насте, справилась насчет  цены и купила пять лепешек.

А на крайнем сиденье переговаривались две строгие женщины и разговор их слегка расстроил Настю.

— Запах-то приятный, но как они пекут, никаких санитарных норм не соблюдают. – говорила первая.

— Да какие нормы, – согласилась вторая. – Их только выручка волнует. Как-то надо жить.

— Так-то оно так, но ведь отравиться можно. С кого спросишь потом?

И всё же другие пассажиры стали подходить к Насте и вскоре огромный платок опустел – все лепешки моментально были раскуплены. Не доехав до оптовки, Настя сошла с трамвая.

Перешла линию и села в трамвай в обратную сторону…

 

25.

Бекен-апа, вся взмокшая от напряжения, складывала на низеньком столике очередную партию готовых лепешек. И очень удивилась скорому возвращению Насти.

— Что случилось, где товар?

— В трамвае продала! До оптовки не доехала, всё  раскупили!

— Вот молодец! – похвалила Бекен-апа.- Надо же такое придумать…

Настя протянула ей платок и показала деньги.

— Занеси домой, — сказала Бекен-апа. – Удачный день. Опять поедешь?

— Поеду, — сказала Настя. – Только не на оптовку.

— А куда?

— Сама буду продавать. Зачем перекупщикам сдавать по дешевке?

— Перестань, доченька. Целый день стоять за прилавком? – воспротивилась Бекен-апа. – Пусть Кульпаш продает.

— А я и не буду стоять, — ответила Настя. Забрала тугой узел с лепешками и направилась со двора.

 

26.

Настя пришла на троллейбусную остановку  и стала предлагать пышущие жаром лепешки выходящим пассажирам.

— Свежие тандырные лепешки! Вкусно и недорого, берите, не пожалеете! Свежие тандырные лепешки!..

Дело не двигалось, потому что люди спешили по своим делам и не обращали внимания на её призывы.

Тогда Настя сообразила, что надо подходить к водителям шикарных иномарок, перед которыми всё время вертелись цыганские дети, выпрашивая подаяния.

19.

Перед светофором в ожидании зеленого света остановились   машины. Настя, опередив бойких мойщиков стекол, возникала  перед скучающими водителями  и  показывала  румяные лепешки.      За считанные минуты ей удалось продать несколько лепешек.

Но возникла проблема. К ней пристали цыганята и стали выпрашивать деньги. Настя вырвалась и побежала к другому перекрестку. Те за ней.

— Не дам! Марш отсюда! – кричала она на них.

— Тогда хлеб дай! – не отставали те.

— И хлеба не дам!

— Тогда уходи, а то хуже будет, здесь наш район! – объяснили цыганята.

И тут Настя увидела двух тетенек-цыганок с грудными детьми на руках.

— Ай, нехорошо маленьких обижать, — покачала головой старшая из них. – Тебе что, хлеба жалко?

— Жалко! Это не мои лепешки.

— Украла? Ай-яй-яй…

— Да на те вам! — Настя всучила пацану лепешку.

— Вот спасибо тебе, девочка, — сказала цыганка. – И вот что. Если тебе жалко хлеба, больше не появляйся здесь, это наш район.

Пришлось Насте перебежать на другую сторону проспекта. Но женщины, наблюдавшие за ней, пригрозили ей кулаком. И Настя ушла на другую улицу. Здесь машин меньше, зато никто не приставал.

Потянулся свадебный кортеж и Насте пришлось задержаться на перекрестке.

— Сестренка! – окликнул её кто-то.

Настя обернулась на голос и увидела за рулем «мерседеса» дядю Калымбета. Тот открыл боковое стекло и делал знаки рукой, чтобы она подошла. Настя подбежала.

— Здравствуйте, дядя Калымбет!

— Вспомнила! – обрадовался тот. – Ты что здесь делаешь? Всё лепешки продаешь?

— Тандырные! Хотите? Бекен-апа печет.

— Как дела, как жизнь, сестренка?

— Нормально! А вы как?

— Повезло мне! Помнишь, мы с тобой сахар на эту тачку грузили? Хозяин седой такой, Равиль его звать, так он взял меня водителем. И платит неплохо, на квартиру буду копить!

— Поздравляю.

— Дай пару лепешек, зеленый горит.

Настя протянула ему лепешки:

— По тридцать тенге, дядя Калымбет…

Калымбет ей сунул в руки купюру и сказал:

— Сдачу вернешь, когда разбогатеешь, о’кей, сестренка?

— Ладно! – обрадовалась Настя.

Зажегся зеленый свет, машины ринулись через перекресток. И белый «мерседес» дяди Калымбета тоже.

20.

Настя перешла на тротуар, прошла немного  и оказалась на площади  перед  Сельхозакадемией.  Приблизилась  к  стеклянным витринам, перед которыми толкались абитуриенты. В списках зачисленных они напряженно искали свои фамилии. Кто-то уже радовался, друзья поздравляли, родители от счастья смахивали слезы с глаз… Двое парней, расстроенные отошли в сторону и опустились на парапет.

— Что будем делать? – спросил один другого.

— Не знаю… Придется ехать домой, — ответил второй.

— Попадет нам дома. Отец сказал мне, не поступишь, лучше не возвращайся.

— Да? А мой наоборот. Мы же дом продали, для первого взноса… Заберу деньги, вернусь. Купим другой дом… Институт подождет.

—         Не-ет, я не могу…

Настя постояла еще немного, порадовалась за счастливчиков, погоревала за неудачников и направилась домой к Бекен-апа.

 

27.

Ближе к полуночи Бекен-апа и Настя сели подсчитывать дневную выручку. Она показалась солидной, что привело их в радостное состояние.

— Так, — сказала Бекен-апа, — мука у нас еще есть, почти мешок. Кунжут заканчивается, надо купить.

Бабушка отложила часть денег.

— А на это купишь масло сливочное и казы. Корейцы казы кушают?

— Конечно. Мы всё едим. У нас тоже колбаса есть, сундя называется, — сказала Настя.

— А мясо какое?

— Свинина. Мы свинину едим.

— Я мусульманка, свинину не ем. Купи себе сундя, если хочешь, я не против. Ты хотела еще букварь купить и тетради. Сколько надо?

— Бекен-апа, у меня есть идея.

— Говори.

— Надо шинковку купить, — предложила Настя.

— Это что такое, зачем?

— На нем можно морковь шинковать, для салата. И продавать лепешки вместе с морковным салатом. Вот увидите, как будут брать!

— Ты так думаешь?

— Да.

— А если не будут?

— Будут! Морковь не дорогая, масло растительное, соль, немного чеснока и перца чуть-чуть, знаете как вкусно. Купим такие маленькие пластмассовые чашки с вилочками, туда положим салат и вместе с лепешками будет стоить пятьдесят тенге, еще как будут брать!

— Напиши бизнес-план.

— А? – опешила Настя.

 

21.

— Я в газете прочитала. «Путь к успеху» статья называется. Надо подсчитать сколько денег мы  истратим и сколько получим. Если получим больше, чем истратим, тогда бизнес будет. А то можем пролететь, поняла?

— Не пролетим, Бекен-апа! – воскликнула Настя. – И скоро мы станем богатыми!

— Скоро все станут богатыми. Кроме бедных!

Посмеялись. В хорошем настроении и полные надежд они улеглись спать.

 

28.

…Насте приснился сон – ранним-ранним утром идет она по широкому безлюдному проспекту. Её догоняет дядя Калымбет на большой железной тележке, с помощью которого он подрабатывал прежде на оптовке, предлагает ей купить тандырную лепешку. Настя берет, а он вручает ей в награду яркокрасный тюльпан. Потом он предлагает ей сесть на эту тележку и катит её с огромной скоростью по пустынному, залитому утренним солнцем проспекту! Прохожих нет, и некому удивляться тому, как на тележке сидит, свесив ноги, Настя с замечательным тюльпаном, а смеющийся Калымбет толкает её  по  широченному  проспекту. Сзади тянулся свадебный кортеж… На одном из перекрестков бдительный постовой прерывает необыкновенный сон своим пронзительным свистком…

 

29.

И такой же свисток остановил Настю, перебегавшую улицу. Она торопилась к запруду машин перед светофором. Настя извиняюще поклонилась усатому постовому и, помахав ладошкой, бросилась к ближайшей иномарке с предложением купить у неё лепешку в комплекте  с  морковным  салатом. За  рулем  сидел  иностранец.  Он

быстренько опустил боковое стекло и спросил:

— Девушка, вы кореянка?

Спросил он на языке «хангук маль», но Настя поняла, так как в доме всегда разговаривали на «коре мар», то есть, на одном из диалектов корейского языка.

— А вы из Кореи, из Сеула? – вместо ответа поинтересовалась Настя. – Хотите лепешку, это казахский хлеб, очень вкусно!

— Девушка уже закончила школу?

— Да! Вместе с марковным салатом пятьдесят тенге стоит, купите, салат я сама делала…

— Почему хлеб продаете? – иностранец неотрывно смотрел на Настю и улыбался.

— Это моя работа.

— Вы, конечно, неверующая?

— Нет.

— Где живете, телефон есть? – торопился кореец.

— А зачем вам телефон? – насторожилась Настя.

22.

— У меня дочка  в  русской  школе  учится,  познакомить  хочу. Вы, должно быть, хорошо знаете русский язык, дочка хочет совершенствоваться, — заторопился он. – Меня звать Ким Те Иль. Говорите номер телефона…

— Телефон есть, сэнсяним, но я не знаю номера, я недавно тут, — расстроилась Настя.

— Откуда приехали? – Кореец забрал лепешку с чашечкой марковного салата и сунул Насте в руку бумажную купюру.

Зеленый свет – и сэнсяним уехал.

— Я из Уштобе! – успела крикнуть Настя. Развернула сложенную вдвое купюру – десять долларов. – Ничего себе…

Подошел тот самый молодой постовой, который предупреждал её свистком за нарушение при переходе улицы. У него были примечательные усы и он шевелили ими не хуже таракана. Козырнул и представился:

— Лейтенант Меирманов. Вы почему нарушаете правила движения?

— Извините, товарищ лейтенант, я спешила, покупатели ждут… – Настя показала свой товар.

Лейтенант зашевелил усами, чем привел Настю в смешливое настроение.

— Кто вам разрешил торговать да еще на дороге, лицензия есть?

— Какая…  лицензия?

— Разрешение. Покажите лицензию.

— А где её дают? – спросила Настя.

— Лицензии, значит, нет. А справка санэпидстанции есть?

— Нет у меня никакой справки.

— Итак, три нарушения. При переходе – раз, лицензии нет- два и нету справки – три. Пройдемте в отделение.

— Никуда я не пойду. Отпустите меня, а?

— Как это отпустите? А кто за нарушение отвечать будет?

— Я что, специально нарушила?

— Специально, не специально, но отвечать придется.

— Я приезжая, еще не привыкла… Честное слово, больше не буду.

— Плохо уговариваешь, красавица, — перешел на «ты» лейтенант и посмотрел куда-то в даль.

— Отпустите, а? Я сразу домой поеду. Бекен-апа просила пораньше приехать, — сказала Настя по-казахски.

Лейтенант смолчал. Настя протянула руку и раскрыла перед ним свою ладошку со смятой долларовой купюрой.

— Взятку даешь?.. Кто такая Бекен-апа? – продолжал лейтенант по-русски.

— Я живу у неё. Сын с невесткой уехали в Германию, насовсем. Она одна осталась. Вот и печет лепешки в тандыре, а я помогаю ей продавать. Хотите, угощу, настоящие, тандырные! – Настя тоже перешла на русский.

— Сын в Германии, а бабка лепешки печет? Что-то не верится…

— Я что, обманываю? – искренне возмутилась Настя.

— А это мы сейчас проверим!..

 

 

23.

30.

Бекен-апа безостановочно трудилась возле тандыра и очень удивилась, когда возле калитки остановилась полицейская машина.

Из неё вышла Настя и в сопровождении полицейского подошла к ней.

— Бекен-апа, я ничего плохого не сделала, — стала объяснять Настя.

— Саламат сызба, апа! – поприветствовал лейтенант. ( Разговор идет на казахском). – Лейтенант Меирманов.

— Здравствуй, дорогой. Что случилось?

— Ваша девочка нарушила правила и не хочет отвечать.

— Что она натворила?

— Она вам кто,  родственница? Вроде не казашка?

— У меня и невестка не казашка. Немка.

— В Германию уехала? И сын тоже?

— И сын тоже.

— И как они там, хорошо живут?

— Спасибо. Наверное, хорошо, раз молчат.

— А вы, значит, подрабатывете на жизнь? Сын не помогает?

— Послушай, сынок, ты чего допрос устраиваешь, КГБ что ли? Говори прямо, что ты хочешь? – начала сердиться Бекен-апа. – Помогает, не помогает, какое твое дело?

— Я просто интересуюсь, апа. Как вы живете, чем занимаетесь, хватает ли на жизнь… Или сын марки присылает?

— Мы с девочкой занимаемся бизнесом, и нам хорошо, и людям хорошо, что тут плохого?

— У вас нет лицензии на частное предпринимательство. Вы не платите налоги, а это нарушение закона Республики Казахстан!

— Сколько тебе надо, бедняжка?

— Мне ничего не надо. Вы должны заплатить государству положенные налоги.

— Послушай, сынок, давай мы тебе заплатим, а ты передашь государству, а? А то оно совсем обеднело!

— Закон есть закон, апа. Без лицензии нельзя заниматься частным предпринимательством. Вы скрываете свои доходы.

— Какие доходы? Немножко остается, вот мы и живем с девочкой.

— Я вам одно, вы мне другое! –  занервничал лейтенант. – В общем так. Завтра же идите и получите лицензию.

— А кто её нам даст?

— Зарегистрируйте свою фирму как положено, тогда и получите…

— Какая фирма, дорогой мой! Этот тандыр фирма что ли?

— Вы занимаетесь индивидуальным предпринимательством.

— А что, нельзя? – удивилась Бекен-апа.

— Можно, но надо иметь лицензию

— Заладил как попугай, лицензия да лицензия!

— Апа, вы оскорбляете должностное лицо, я не попугай.

 

24.

— Завтра же пойду к президенту, пусть даст бумажку и берет налог с этого тандыра!

— Президент лицензию не дает, у него и без вас дел хватает.

— Ничего подобного! Он по телевизору выступал, говорил, что  малый бизнес это хорошо, а всех взяточников надо наказывать! Так что, дорогой, уходи пока неприятностей не нажил. Заявлю и тебя посадят, как твоя фамилия?!

— Я у вас брал взятку? Вы мне её давали? – испугался лейтенант.

— Взял бы, если дала, по глазам вижу… Тебя  марки интересуют? Уходи, говорят!

Лейтенант пошел к выходу.

— Кляча старая, кричит еще… Вы еще пожалеете, апа!

— Вон!..

 

31.

Работали допоздна – Бекен-апа отмеривала муку для утреннего замеса, а Настя шинковала марковь, заправляла салат. Всё еще находясь под впечатлением визита полицейского, Бекен-апа ворчала:

— Вместо того, чтобы палкой махать и людям нервы трепать, пошел бы землю копать или баранов пасти, так нет – ему марки нужны, хочет вольготно жить, без хлопот и забот! О, что за времена настали, что за люди…

— Да ладно, апа… — успокаивала Настя, —  у всех проблемы. Зато у нас с вами, Бекен-апа, бизнес в гору пошел!

— Ты тоже хороша! В такой момент не могла вспомнить номер телефона…

— Какой телефон, о чем вы?

— Твой кореец спрашивал номер телефона, а ты не смогла вспомнить.

— Ну и что?

— А то, что он богатый человек, десять долларов за лепешку заплатил. Почему бы ему не помочь тебе?

— Ничего мне не надо, сама выкручусь.

— Сама, сама… Вместе-то гораздо легче, разве тебя этому не учили?

— Папа говорит, ни на кого не надейся, крутись, вертись вовсю и тогда люди будут помогать.

— Он, конечно, прав, но знакомство с богатыми людьми никогда не помешает. Во всяком случае вреда не будет. А номер телефона  всё-таки запомни. На всякий случай. Вдруг арестуют, мне позвонишь.

— Меня? Арестуют?

— Могут, могут, время такое…

Зазвонил телефон. Настя подошла и подняла трубку.

— Алё… Да, Алматы… Откуда?.. Кого? Бекен-апа, это вас!

— Нашли время звонить, второй час ночи… – Бекен-апа, кряхтя, поднялась,  вытерла о фартук запорошенные мукой руки, взяла и приставила к уху трубку. – Да… Эльза?! Здравствуй, невестушка, как ты  чувствуешь  себя, скоро  рожать… Уже?  Кто?.. Как двойняшки?.. Мальчик и девочка? У-у-у…

25.

Поздравляю! А как ты себя чувствуешь? Смотри, не простывай, особенно грудь береги!.. А где Мурат? Дай ему трубку… Э, сынок, ты молодец! Хоть одно дело нормально сделал, шалопай эдакий!.. Темир и Меруерт? Кто так назвал?.. А-а… Ну и пусть радуются!.. До свидания, сынок! Береги жену, может, она из тебя человека сделает… Как, как?.. А-а, ауфвиедерзеен… Ну и язык… Казахский не забудь и детишек научи, приедете, проверю! Да свидания! – Бекен-апа положила трубку и уставилась на Настю.

— Сразу два внука? – воскликнула Настя.

— Мальчик и девочка. Темир и Меруерт. Сватья настояли, чтобы, оригинально было. Главное,  Эльза была бы здорова, глядишь, всё у них заладиться…

— Поздравляю вас, Бекен-апа! – Настя обняла бабушку.

— Сынок мой перед богом оправдывается, ничего у него в жизни не получается толком, а детей – пожалуйста! Пусть всё время двойняшек рожает!.. Знаешь что, доченька, давай шампанское выпьем? Сбегай в киоск, на углу всю ночь работает, купи шампанское, у меня сегодня праздник!

Настя выбежала на улицу.

Бекен-апа, едва справляясь с волнением, подняла трубку и стала набирать номер.

— Ало!.. Это кто, Нуржуман? Извини, что так поздно. Это я, Бекен… Бекен, говорю!.. Да нет, тандыр стоит как полагается и лепешки печет хорошие! Я новость тебе сообщаю. У меня  родились два внука, мальчик и девочка… Где, где, в Германии!.. Ничего страшного,  в  Германии  тоже  нужны  казахи,  вот сынок за  всех  и старается! Передай всему аулу, что теперь у них родственники в Германии, пусть в гости едут… Казахи скоро будут везде, может, наконец научатся жить! До свидания! –  Бекен-апа  положила трубку на аппарат и с шумом выдохнула воздух из груди. Покачала головой и заулыбалась…

Вернулась Настя с бутылкой шампанского и скоренько накрыла стол. Стала открывать шампанское. Не получилось.

— Мужская рука нужна. Позови дядю Бахыта, пусть с женой придет.

— Уже поздно, они спят.

— Разбуди. Скажи, Бекен-апа зовет, праздновать будем!

Настя вышла и постучала в дверь соседнего дома.

— Кто там? – после долгого молчания донесся сонный женский голос.

— Это я, тетя Райгуль, Настя. Вас Бекен-апа зовет, мы шампанское не можем открыть, пусть дядя Бахыт поможет.

— Какое шампанское ночью?

— У Бекен-апа внуки-двойняшки родились, только что позвонили из Германии.

— Ну  и что?

— Она хочет шампанское выпить. Мы не можем открыть…

— Бахыт, вставай, нас в гости зовут!..

 

26.

 

32.

… После шумных поздравлений и хорошей закуски тетя Райгуль затянула песню. Народную, казахскую. Песня была протяжной и грустной.

Дядя Бахыт засыпал, уронив голову на грудь.

Настя слушала, уставившись невидимым взглядом в темень дальнего угла и представила себе отца и братика Диму, спящих на широком кане…

 

33.

Бекен-апа извлекала из тандыра очередную партию пышущих жаром лепешек, когда во двор буквально запрыгнул Леня с корзиной в руках.

— Ты, значит, Леня будешь? – спросила Бекен-апа. – Быстро однако добрался.

— А я такой, очень сообразительный! Вы же по телефону всё объяснили, хорошо, что сразу дозвонился, а то спешу. Здравствуйте, апа! – поприветствовал Леня и поставил корзину на крыльцо.

— Здравствуй, дорогой. Настя на работе. Я скажу, что ты приходил.

— Домой она не собирается? – спросил Леня.

— Что ей там делать? Ей и здесь неплохо, работа есть.

— Отец с работы приходит усталый, только и успевает Димку накормить, хозяйство некому вести.

— Ты бы и помог. Настя про тебя рассказывала, вроде холостой, а?

— Причем тут холостой, не холостой… – отвернулся Леня.

— Хорошая девочка, самостоятельная. Не пожалеешь.

— Ну вы, Бекен-апа, скажете… — засмущался Леня.

— Не крути. Такая девочка не может не понравиться, сознайся!

— Пусть Настя маме позвонит. Она волнуется, в Уштобе звонила, спрашивала, где дочь.

— Позвонит. Но девочка будет жить здесь, мы с ней фирму открыли! – с нескрываемой гордостью сказала Бекен-апа. — Идем, чаем угощу.

— Спасибо, некогда. До свидания, апа!

— Постой! Что в корзине?

— Отец Насти передал. Курица, яйца и разные травы, прямо с огорода, редиска, огурцы, лук…

— Подожди, я сейчас.

— Я спешу, апа, у меня обратный рейс, пассажиры ждут.

Бекен-апа ушла в дом. Вышла и протянула ему деньги.

— Это Настя заработала. Передашь отцу.

— Сколько тут?

— Две тысячи тенге  и десять долларов, не потеряй.

— Не потеряю. До свидания, апа!

— Да хранит тебя бог!..

 

 

 

27.

34.

Настя работала на перекрестке широкого проспекта. Продав мужчине, сидевшему за рулем, лепешку с коробочкой салата, она вручила ему гвоздику.

— А это зачем? – удивился мужчина.

— Так полагается, — улыбнулась Настя. – Приз!

— Чего?

Но тут зажегся зеленый свет и мужчина уехал. Вслед потянулся свадебный кортеж. Настя всё пыталась увидеть счастливых жениха и

невесту, наклонялась, вглядывалась в лица озабоченных друзей и подружек, теснившихся в салонах разукрашенных иномарок, но тщетно…

Из общего потока машин вырулила иномарка без украшающих лент и шаров и припарковалась возле Насти. Это был тот самый господин, кореец, который заплатил однажды десять долларов. Настя смущенно заулыбалась и поздоровалась.

— Здравствуйте, сэнсяним! Вам лепешку? Только не надо столько денег, пятьдесят тенге стоит.

— Садитесь быстро, – попросил тот и открыл правую дверцу.

— Зачем? Мне некогда…

— Садитесь, потом объясню!

Пришлось Насте послушаться. Села и положила узел с лепешками и салатами на колени.

— Я вас по всему городу ищу, на всех перекрестках! Вы же телефон не сказали.

— Сэнсяним, мы куда едем?

— Ко мне домой. Жена очень просила. Инсу тоже, это дочка моя. И еще один человек ждет, киноактриса. Кан Су Ен её звать, слыхали?

— Нет, — ответила Настя.

— О, это звезда нашего кино! На Московском фестивале она получила Гран при за лучшую женскую роль!.. Давно это было.

— Остановите, пожалуйста, сэнсяним, я хочу выйти, — попросила Настя.

— Почему?

— Мне работать надо. И вообще… –  Настя открыла дверцу.

— Что вы делаете! – Ким резко притормозил.

Дверь захлопнулась, машина снова рванула с места.

— Разве можно так? – волновался Ким. – Чуть аварию не сделали…

— Извините, сэнсяним… Отпустите меня. Лучше в другой раз, а?

— Нет, сейчас!

 

35.

Пока накрывали на стол в большом зале, Настя и дочь Кима, восьмилетняя школьница, уединились в детской комнате. Девочка показывала Насте альбом с видами Сеула с высотными зданиями, мостов, широких магистралей и сельских пейзажей…

 

28.

— И ты никогда не была в Корее? – удивлялась Инсу. – А я каждое лето бываю. Там бабушка с дедушкой живут и много родственников.

И кругом одни корейцы! Даже маленькие дети – и те корейцы. Сначала ничего, а потом скучно…

— Почему? Языка не знаешь?

— Я не знаю? Я по-корейски запросто, папа с детства со мной разговаривает. И по-английски могу, — похвасталась Инсу.

— По-английски?

— Какие языки знает папа, такие знаю и я. Только по-казахски он не говорит. Понимает, но не говорит. А я могу, мама же казашка.

— Да?

— Когда папа приехал сюда из Кореи, он холостой был. Вот и женился на маме, чтобы меня родить.

— А-а… А где работает твой папа?

— Он пастор. Ты знаешь что это такое современный буддизм?

— Нет.

— Я тоже. А папа знает, вот и работает пастором.

Заглянул отец:

— Дети, кушать!..

 

36.

… Всё было очень вкусно и Настя ела с большим аппетитом, ловко орудуя палочками.

Кинознаменитость Кан Су Ен сидела напротив Насти и с нескрываемым любопытством наблюдала за ней. Время от времени Настя поглядывала  на  настенные  часы,  стрелки  неумолимо  бежали…

— Вы торопитесь, Настя? – спросила Кан Су Ен.

— Она не все лепешки продала, вот и спешит, — ответила вместо Насти Инсу.

— Я не тороплюсь… Бекен-апа всегда волнуется, когда меня долго нет. Всё боится, что меня арестуют.

— Арестуют? – переспросила актриса.

— Она очень мнительная. Многое пережила. Наверное, поэтому.

Кан Су Ен понимающе покачала головой.

— А почему вы думаете, что она не отпустит вас в Корею? – спросила Кан Су Ен. – Вы же хотите увидеть родину предков.

— На один-два дня можно, а целую неделю, я сама не хочу, мы же работаем. Можно, я позвоню ей, чтобы не волновалась?

Инсу тут же принесла трубку. Настя набрала номер.

— Ало? Бекен-апа, это я, Настя, — сказала Настя по-казахски. – Я сейчас приеду, не волнуйтесь… Да, да… – Настя засмеялась.

Найла, хозяйка дома, перевела актрисе то, что сказала Настя.

— Девушка  свободно говорит по-казахски? – спросила Кан Су Ен.

— Не очень, — ответила Настя.

— Бабушка успокоилась?

29.

— Да.

— Что она сказала? Что-то смешное?

Немного смутившись, Настя созналась:

— Спрашивает, все ли лепешки я продала.

— Строгая бабушка, – заключил Ким. – Работа прежде всего!..

— А как это звучит по-казахски? – любопытствовала Кан Су Ен.

Помолчав, Настя сказала по-казахски:

— Бярлык нанды саттымба?

 

37.

Поздно вечером пастор Ким и актриса Кан привезли Настю домой.

Пригибаясь под низким потолком, они вошли в дом.

То, что Настя увидит здесь свою маму, она и предположить не могла. Люба подбежала к дочери, крепко обняла и засыпала вопросами:

— Ну разве так можно? Почему не звонила так долго? Ты в Уштобе не ездила? Как там Димка?

Кан Су Ен и Ким Те Иль, ничего не понимая, переглянулись.

— Здравствуйте, мама! С Димой всё нормально, я ему учебники собрала…

— И я купила учебники! И одежду для школы, когда поедешь, обязательно отвези, хорошо?

— Мама, познакомься. Это Ким-сэнсяним. И Кан-сэнсяним.

— Я догадалась, — сказала мама, пожимая руки. – Здравствуйте! Вы буддийский пастор, про вас мне бабушка рассказала…

Бекен-апа пригласила гостей к столу, где их ждал чай.

Гости сели. Мать усадила Настю возле себя.

— Теперь я знаю где ты и мы будем видеться чаще. А может, все-таки переедешь к нам?

— Нет, мама… А как вы нашли дом?

— Калымбет привез, оказывается, он знает тебя. Представляешь, Калымбет  работает  водителем  у  Равиля,  партнера  моего  мужа, помнишь, весь седой такой,  надо же так, случайно разговорились! – Мать обернулась к гостям. – Она так долго не звонила, но материнское сердце есть материнское сердце…

— Мы очень рады за вас. У вас хорошая дочь.– сказала Кан Су Ен.-  И мне захотелось пригласить Настю к себе в гости.

— Что вы говорите! – восхитилась мать. – Это так здорово, я оплачу дорогу…

— Не беспокойтесь. Я приглашаю, я и должна обеспечить…

— Вот спасибо! – поблагодарила мать.

— Значит, вы не против?

— Почему я должна быть против? Я была в Корее, даже не помню сколько раз, там так здорово! Вот всё, что на мне, я там купила, вообще корейцы молодцы. Настя, я дам тебе денег, купи себе, что захочешь, и Димке тоже, ладно?

— Ладно, — согласилась Настя.

30.

Кан Су Ен и мать разговаривали по-корейски, Бекен-апа ничего не понимала и очень обрадовалась, когда доселе молчавший мужчина-кореец заговорил по-русски:

— Бабушка, — обратился он к ней. – Настя очень беспокоится за вас. Вы разрешите  ей  полететь  в Корею, она будет там недолго, всего на одну неделю, она хочет посетить родину предков…

Бекен-апа подумала и сказала:

— На неделю, конечно, можно… Поезжай, доченька. Немногим удается побывать на родине предков. Сейчас столько казахов едет из Китая, у-у-у! Мои  внуки в Германии, когда вырастут, обязательно захотят увидеть Казахстан… Так что, поезжай, посмотри и обязательно возвращайся, твоя родина Уштобе, поняла?

— А вы как, Бекен-апа, без меня?

— На оптовку отнесу лепешки, я обещала Кульпаш.

— Может, отдохнете, Бекен-апа, я быстро вернусь.

— Кто сейчас отдыхает? Это же бизнес!

 

38.

Рано утром следующего дня пастор Ким Те Иль повез Настю и Кан Су Ен  в  Уштобе, чтобы испросить разрешения у отца девушки.

Простор степей и покатые холмы поразили Кан Су Ен,  то и дело она восклицала:

— Столько земли!.. Какая богатая страна!..

— Много земли! –  согласился пастор.

 

39.

Димка, игравший с друзьями в асыки (фигурные костяшки) в конце улицы, заметил машину, остановившуюся возле ворот своего дома. Из машины вышла Настя  и подошла к воротам.

Димка  бросил  асыки  и  помчался  к дому. Подбежав, он бросился на шею сестренки. Так они постояли застывши, не замечая, как пастор и киноактриса тоже вышли из машины и наблюдали за ними.

Наконец Димка сказал:

— Я за папой сбегаю! – И побежал в сторону вокзала.

Настя открыла ворота и пастор въехал во двор.

Кан Су Ен оглядела двор, по которому, виляя хвостиками, носились щенята. Затем прошла через замысловатый навес и оказалась у края небольшого огорода. В огороде росли кукуруза,  баклажаны, фасоль, перец, розовые шары-помидоры свисали с томатных кустов…

Настя привычно захлопотала возле газовой плиты на веранде. Она спешно готовила ужин…

 

40.

Вскоре пришел отец. Умывшись и переодевшись, он пригласил к столу гостей. Расселись. Стал разливать вино в пузатые бокалы.

31.

— Как-то в наш колхоз приезжала корейская делегация, никто водку не пил. Вот я и взял на всякий случай вино… Я-то пью покрепче. Ну, с приездом и за  ваше  здоровье!

Чокнулись и выпили. Стали есть соевый суп с рисовой кашей, над которой взвивался теплый душистый пар.

— Как вам Казахстан, понравился? – улыбаясь, поинтересовался отец.

— Кан-сэнсяним все удивляется, — сказал пастор.- Много земли!

— И всё не обработано, почему?- спросила Кан Су Ен.

— Да, земли сколько хочешь, — сказал отец и осторожно объяснил. – Руки не доходят, все заняты…

— А говорили, что у вас тут на селе безработица? – сказала Кан.

— Разное говорят… – покряхтел отец. – Только есть же корейская поговорка: умеющего трудиться работа настигнет.

— Верные слова, — подтвердил Ким Те Иль.

— А вы, Хан-сэнсяним, в Корее были? – спросила Кан Су Ен.

— В Южной Корее? Нет, не был, — ответил отец.

— В Северной были?

— А с Северной случился казус. В молодости, как передовика производства, меня включили в состав туристической делегации. Две комиссии прошел, а на третий раз меня язык подвел, лишнее сболтнул…

— Что за комиссии, медицинские? – не поняла Кан Су Ен.

— Нет. Ветераны-коммунисты. Они разные вопросы задают и ты отвечаешь. Наставления дают, как вести себя за границей, что можно, что нельзя. И один старик в конце говорит: вот, мол, товарищ Хан, вы увидите Корею и, надеюсь, благополучно вернетесь. Конечно, говорю, вернусь, если достану деньги на обратную дорогу! Молодой был, языком трепался хуже мочалки. Меня и вычекрнули из списка делегации!..

— Да-а, — засмеялся Ким-сэнсяним, — советские люди очень любят шутить!

— Жизнь, наверное, такая, без шутки загнешься, — отец тоже засмеялся.

Кан Су Ен сокрушенно покачала головой. Отец продолжал:

— А про Южную Корею раньше мы ничего толком не знали. В газетах

часто писали, что там студенческие волнения и всё. Это только после Олимпийских игр в Сеуле многое стало известно…

— А хотели бы посетить Корею?

— Корею?.. Сейчас некогда, — уклончиво ответил отец.

— Я хочу вашу дочь пригласить в гости, а вы не отпускаете её, почему?

— Да, она звонила. Дело не в деньгах, тем более, что все расходы вы берете на себя… Она же работает. Нельзя подводить Бекен-апа, это непорядочно. Старушка взяла Настю к себе, работу нашла…

— Бабушка согласна! – поспешила сказать Кан Су Ен. – Пусть, говорит, посмотрит, где предки жили.

— Да? – обернулся отец к Насте.

— Да! – обрадовалась дочь.

— Папа, пусть она съездит, – умоляюще посмотрел на отца Димка. –  Она мне подарок привезет!

32.

Отец помолчал. Потом:

— Если Бекен-апа согласна, тогда в чем дело… Как сейчас говорят, нет проблем! – улыбнулся Хан и добавил: – Будет возможность, посети обязательно местечко Сувон. Дед говорил, что мы родом оттуда.

— О, это недалеко от Сеула, — оживилась Кан Су Ен, — мы обязательно съездим туда!

— Поклонись, доченька, земле предков, — под конец сказал отец.

— Самолет один раз в неделю летает, я быстренько вернусь! – заверила Настя.

Димка грустно и нежно склонил свою голову на настино плечо…

 

41.

Бекен-апа проснулась под утро от дикого крика и топота ног, доносившихся со двора. Встала, выглянула в окно.

Там во дворе, при лунном свете дрались между собой двое парней, размахивая палками и осыпая друг друга бранными словами. Они бегали вокруг тандыра, перепрыгивали его. Один из них споткнулся о край горловины тандыра, упал, соскочил и стал пинать его. Другой тоже накинулся на печь, тыкал в её бока огромным шестом и с ожесточением наносил удары. Тандыр рушился и наконец совсем потерял прежний вид.

Подъехал «мерседес» и остановился у калитки. Водитель просигналил. Парни тут же разбежались и сошлись на улице. Хохоча, исчезли.

Бекен-апа осторожно вышла на крыльцо и подошла к разбитому тандыру. Обречено вздохнула.

Во двор вошел Калымбет и обратился к ней:

— Это вы будете Бекен-апа? Я Калымбет, Настя говорила вам про меня?

— Говорила…

— Ваши лепешки очень вкусные, шеф еще попросил купить. Я говорю ему, куда на ночь глядя, а он на своем стоит, поезжай и привези, — объяснил свой визит Калымбет.

Бекен-апа не ответила, а только молча кивнула на порушенный тандыр.

— М-да… – почесал затылок Калымбет. – Эти двое что ли, зачем?

— Это бог наказал меня, — сказала Бекен-апа.

— Причем тут бог, делать ему нечего?

— Надо было налог заплатить. Не послушалась я, вот и наказал.

— Какой налог, за что? – не поверил Калымбет.

— За тандыр.

— Не смешите, Бекен-апа, за тандыр налог? Первый раз слышу!

— Я тоже. Видать такие времена настали.

— Да кто вам сказал такую ерунду?

— Приходил тут один, милиционер с палкой, молодой. Усами шевелил как таракан… Предупреждал. Вы еще пожалеете, апа! А я не послушалась.

— Ну и дела… – почесал затылок Калымбет. – Откуда он взялся?

— Настя говорила, что он поймал ее на остановке возле стадиона.

— Жаль, что меня не было… Ну, попадись он мне!

33.

— Он-то причем? Два балбеса напились и порушили всё.

— Да видел я их, ничего они не пьяные.

— А ты знаешь кому надо платить налоги? Где сидит этот важный человек?

Калымбет пожал плечами.

— Ладно. Настя приедет, разберется, — стала успокаиваться Бекен-апа.

— А куда она исчезла, на всех перекрестках искал?

— В Уштобе поехала, к отцу. Скоро в Корею уедет.

— В Корею, насовсем?

— Нет, на неделю. Родину предков посмотреть. Добрые люди нашлись, в гости пригласили. А отец против, вот и поехала уговаривать.

— Везет же людям, а? – почесал затылок Калымбет.

— Хорошему человеку хоть раз в жизни обязательно должно повезти…

 

42.

Настя вернулась из Уштобе к вечеру. И очень расстроилась, увидев порушенный тандыр.

Но еще больше её взволновало здоровье Бекен-апа. Повязав голову цветным платком, бабушка лежала на высокой кушетке и молчала.

Весь день Настя хлопотала возле неё, меняла и смачивала платок на её лбу, готовила еду, бегала в аптечный киоск за таблетками, отвлекала разговорами.

— Представляете, Бекен-апа, папа сразу согласился, говорит, поезжай и всё. И Димка обрадовался. Я себе ничего не буду покупать в Сеуле, а ему куплю что-нибудь стоящее… Только вы не болейте…

— Себе купи что-нибудь стоящее, — не слушала Настю Бекен-апа.

— А у меня всё есть.

— Ничего у тебя нет… Свадебное платье купи.

— Зачем мне свадебное платье? – засмеялась Настя.

— Замуж будешь выходить, голая будешь?

— Так это еще когда!

— Скоро, скоро… Этот, как его звать, который автобус водит, гостинцев от отца твоего привез, за него выходи замуж! Хороший человек. Я людей сразу узнаю.

— Да что вы, Бекен-апа, мне еще учиться надо… И вообще, у него знаете сколько женщин?

— Их много, а такая как ты одна. На всем белом свете одна, запомни!..

 

43.

Калымбет медленно подъехал на «мерседесе» и, завидев молодого и усатого постового, опустил боковое стекло и позвал, не выходя из салона:

— Лейтенант! Подойди сюда.

Тот не спеша подошел и лениво взял под козырек:

— Лейтенант Меирманов.

— Наклонись, — строго сказал Калымбет.

 

34.

Лейтенант удивился, но всё же пригнулся к боковому окну и усы его оказались на уровне глаз сидящего Калымбета.

— Ты кому служишь? – спросил Калымбет, не глядя на него.

— А в чем дело? – спросил Меирманов, шевельнув усами.

— Кому служишь, я спрашиваю?

— Я при исполнении служебных обязанностей. Это мой пост, стою по разнарядке…

— Это ты заказал тандыр?

— Не понял.

— Двух охламонов ты послал тандыр сломать у старушки, говори, ты?

Лейтенант замешкался.

— Какой еще тандыр?

— Не коси, я всё знаю. Работа у меня такая.

Лейтенант слегка встревожился.

— Так вот, — продолжал Калымбет, — скажи своим браткам-соплякам, пусть восстановят тандыр. Или не будешь стоять здесь. Сидеть будешь, понял?!

Калымбет нажал на газ и «мерседес» уехал, оставив усатого постового в растерянности.

 

44.

Во второй половине дня Бекен-апа стало гораздо лучше, они поехали в налоговую полицию.

Сидели в крошечной комнате  и томились  в  ожидании  сотрудника этой могущественной организации.

Наконец он появился с какими-то бумажками в руках и, не глядя на ожидавших, сел на свое место, продолжая разбираться в записях.

— Что ты молчишь? – спросила Бекен-апа, — Что сказал начальник?

Не отрываясь от бумажек, тот, словно молитву, пропел:

— Он сказал, чтобы вы оставили меня в покое и шли домой.

— Как домой? А налоги? Милиционер требовал бумажку, лицензия называется!

— Дурак ваш милиционер, так и скажите ему, — спокойно ответил молодой инспектор. – И пусть отстанет от вас, апа.

— Он не причем, это аллах наказал. Я хоть коммунистка, но верю в него.

— Как это он мог наказать? – заинтересовался инспектор.

—  Двое пьяных подрались и разрушили тандыр!

— А причем тут аллах?

— А почему подрались именно возле моего тандыра?.. Так что давай, возьми налог. Тандыр мы восстановим, он кормит нас.

Инспектор всплеснул руками.

— Апа, я еще раз объясняю. Если бы у вас была серьезная фирма, хоть маленький, но хлебзавод, с соответствущим оборудованием, с рабочими местами, с планом производства, доходами и прибылью, тогда, пожалуйста, имею полное право!

 

35.

— Какая прибыль, я одна пеку, а Настя, продает, еле-еле концы с концами сводим!

— Во, правильно! Так что идите, апа, идите и пеките лепешки! На своей, как вы говорите, фирме!.. –  Инспектор с удовлетворением засмеялся.

— Ты слышишь, Настя, он издевается, говорит, что мы не фирма…

— Фирма это юридическое лицо, со своим уставом, на казахском и русском языках, наличие уставного капитала, счет в банке, печать и еще многое кое-чего требуется, а у вас один тандыр! Нет такого закона, чтобы с несчастного тандыра брали налоги, вы меня понимаете или нет?.. Всё, апа, не  мешайте работать, до свидания! – нервничал инспектор.

— Не кричи, дорогой. Настя, пиши. Устав, печать, счет…

Настя торопливо записывала.

— Еще что? – спокойно вопросила Бекен-апа.

— РНН! СИК! – рявкнул инспектор. — Акт о землепользовании! Заключение санэпидстанции! Выписка из пенсионного фонда! Справка о страховании имущества! Ваши анализы по СПИДу! Туберкулезом болеете, нет?

— Боже упаси, — замахала руками Бекен-апа.

— Все равно нужна справка!

— Достанем, – заверила Бекен-апа.

— Но сначала сходите к психиатру, пусть выдаст справку, что вы, апа, нормальный человек! Всё!!!

— Грубиян. Как зовут твоего отца?

— Никак не зовут! Нету у меня отца! – взвыл инспектор.

— Бедняжка, — посочувствовала Бекен-апа.

 

45.

Ближе к вечеру, вернувшись домой после долгой маяты, Бекен-апа и Настя застали во дворе двух парней, колдовавших над тандыром. Их действиями руководил пожилой мужчина, должно быть, мастер по укладке тандыра. Они восстановили его и теперь были заняты штукатурной отделкой, наводили лоск. Это были те самые парни, что дрались однажды ранним утром и порушили тандыр.

— Аллах услышал нас, доченька… – вздохнула Бекен-апа и сказала твердо: — Вернешься с Кореи, зарегистрируем нашу фирму!.. А как мы назовем её?

— «Тандыр»! – засмеялась Настя.

— Да будет так!..

 

46.

… И опять приснился Насте сон – ранним-ранним утром идет она по широкому безлюдному проспекту. Её догоняет дядя Калымбет на большой железной тележке, с помощью которого он подрабатывал прежде на оптовке, предлагает ей купить тандырную лепешку. Настя берет, а он вручает ей в награду яркокрасный тюльпан. Потом он предлагает ей сесть на эту тележку и катит её с огромной скоростью по пустынному, залитому утренним солнцем проспекту! Прохожих нет, и некому

36.

удивляться тому, как на тележке стоит Настя с замечательным тюльпаном. И тут в воображении Насти – она сама в корейском наряде невесты, а рядом с ней Леня, тоже в национальном костюме жениха. Сзади тянется свадебный кортеж. И вся эта процессия стремительно движется по проспекту расчудесного города Сеул, который она видела по телевизору… На одном из перекрестков заливается трелью полицейский свисток, прерывая эту необыкновенную фантазию…

 

47.

В этот день всё у Насти складывалось удачно – и обед приготовить успела, и в дорогу собралась вовремя.

И вот уже Настя и знаменитая киноактриса Кан Су Ен прошли таможенный досмотр, паспортный контроль. Дождались объявления на посадку.

Сели в широченный аэропортовский автобус, поехали к трапу самолета…

 

48.

Леонид метался у таможенного досмотра, его не пускали дальше, несмотря на отчаянные уговоры. Выскочив из здания, он стремглав помчался вдоль бетонной изгороди, махнул через него и побежал к самолету. За ним побежали двое из секъюрити.

 

49.

Кан Су Ен уже была на верхних ступенях трапа и стояла в ожидании, когда впередистоящие пассажиры войдут в салон. Настя стояла позади.

 

50.

Леонид добежал до трапа. Охрана схватила его, но он успел крикнуть:

— Настя, стой!

Настя обернулась.

— Вернись! Отец в аварию попал!..

— Что?! – Настя бросилась вниз по трапу. Обернулась и крикнула Кан Су Ен: — Сэнсяним, извините, я потом, в другой раз!

Киноактриса ничего не поняла и продолжала стоять на трапе…

 

51.

Охрана повела Леонида в отделение.

Настя заметалась по залам аэропорта. Увидела охрану, она вела под руки Леонида. Настя бросилась вслед…

Самолет рейсом «Алматы – Сеул» улетел. Без Насти.

 

52.

К вечеру Настя была уже в Уштобе.

В фойе больницы ей дали халат и она влетела в палату. Отыскав глазами отца,  поспешила  к  нему.  Вид  у  него  был  живописный – голова  и  руки

37.

забинтованы, едва видны прорези глаз, из под простыни выглядывала на вытяжке правая нога в гипсе.

Настя опустилась возле кровати на колени.

— Папа, что случилось?

— Не волнуйся, Настя, чувствую себя прекрасно…

— Как не волнуйся?

— Ну упал, ну авария, с кем не бывает, ничего страшного… Кто тебе сказал и почему ты здесь? Сегодня же твой самолет в Сеул…

— Отложили поездку.

— Да? Почему? Что, эти господа лапшу тебе навешали?

— Да нет, папа, какую лапшу…

— М-да… А я так надеялся, что ты Сеул увидишь, по телевизору показывали, сумасшедший город, какие дома и ночью всё горит…

— Я обязательно увижу Сеул, только потом, в другой раз. И местечко Сувон  посещу,  вы же говорили, что род наш оттуда?

— Дед так говорил. Может, правда, может, нет…

В это время в палату вошли Дима и Леонид. На них были белые больничные халаты, которые обычно выдают посетителям.

Отец удивился:

— Вот черти, как же вас впустили, здесь очень строго!

Леня заулыбался:

— Нас бы не впустили? Нас даже уговаривали!

— Не болтай. Стали бы уговаривать…

— Вон, Настя чуть в Сеул не попала, а мы с Димкой в больничную палату не прорвались бы?

— Ну и молодцы!.. — улыбнулся отец и погладил подошедшего сына по головке…

 

К О Н Е Ц.

 

 

Лаврентий СОН

г.Алматы,

март-апрель 2003 г.