ДЕВОЧКА — ПОДРОСТОК (Перевод Вячеслава Кихтенко)

Неярок твой свет ещё, робок твой гений —

В листве заоконной ты прячешь лицо,

Когда стройный мальчик твоих сновидений

Мучитель, выходит, как царь, на крыльцо.

 

Но час твой пробьёт! И звезда твоя вступит,

Взойдёт как на трон, в заблиставший зенит,

И тот, кто казался таким неприступным,

Как раб, пред тобою колени склонит.

 

Четыре стороны света (Перевод Орынбая Жанайдарова)

Нас разделяют Восток и Запад, Север и Юг,

Белого света четыре точки — незримый круг,

Нас принуждают жить в разных частях белого света,

У веры с правдой путь лишь один — терпенье, мой друг.

 

Нам уготована тяжкою жизнью дорога одна,

Нас приютили другие люди, другая стана,

Вдали от Отчизны уже состоялась моя судьба,

У веры с правдой одна дорога, длинна она …

 

Сорваны с вихрем, мы всё же льнём к чужим берегам,

Как воробьи, ищем мы желанный кров.

Опора в жизни только надежда служит нам,

С Родиною не сравнится и сотня миров.

 

Родственники живут одни в далёком краю,

Они не чувствуют наших сильных и вольных плеч,

Диктатор им обещает жизнь в раю,

Крыло расправляю, когда слышу родную речь.

 

 

Берег судьбы  (Перевод Вячеслав Кихтенко)

 

Вот и сегодня волны вырастают,

И белых рыб выносят буруны …

А чайки то ликуют, то рыдают —

То взмыв, то распластавшись вдоль волны.

 

Вот и сегодня к ночи, как и прежде,

Сюда выходит женщина одна,

И, как всегда, то грусти, то надежды

Её душа смиренная полна.

 

Уже давно сединами увита,

Но ясен, как и прежде, тихий взгляд …

И всё, что для других волной размыто,

Её глаза сквозь годы разглядят:

 

Детей и внуков, из — за океана

К себе давно зовущих — хоть побыть,

Хоть насовсем: одна ведь! .. Но туманна

Чужая жизнь … И память не избыть.

 

Могила мужа …домик под ветрами …

Сам остров, что судьбой — пусть горькой — дан …

Выходит мать на берег вечерами

Смиряется бурлящий океан.

 

 

Пожелтевшее фото (Перевод Вячеслава Кихтенко)

 

На старой фотографии одна

Среди счастливых лиц, сплошных улыбок

Ты от веселья их как бы отделена,

И образ твой загадочен и зыбок.

 

Я всматриваюсь в лица вновь … Скажи,

Судьба нещадная, в чём все они повинны?

Ведь чаяния их, как показала жизнь,

Как выяснилось позже, беспричинны.

 

Их разметала жизнь, их разнесла волна

По чуждым берегам, и все улыбки эти

В морщинах скорбных канули … Одна

Одна ты словно знала всё на свете!

 

Всё знала наперёд … И жизнь как бы сквозь сон,

Провидя сквозь года, уже тогда, в прекрасном

Гругу счастливых лиц, свой тайный, скорбный тон

Вносила — весть о бренном и напрасном.

 

И мысль моя теперь горька, года спустя

Как я не разглядел печальный вызов,

Ту дерзкую печаль, всезнанье то? … Хотя

Внимательно вглядись — и всё бы вызнал

 

 

И, может быть тогда, невзгоды упредив,

Мы стали б вместе счастливы с тобою?..

Есть только жёлтый оттиск … Позитив,

Жестоко забракованный судьбою …

 

 

ЛУННОЕ ПОСЛАНИЕ

Луна, луна… Каким маршрутом тайным

Тебя мне переправили? Луна

Вчера была тревожным ожиданьем

И затаённой горечью полна.

 

Молчанья сумрак ночи был исполнен…

Но странный очерк лунного пятна

Мне растревожил душу, и я вспомнил:

Родная местность в нём отражена!

 

И вспомнил я о детстве не тревожном

О золотой поре… И понял я:

Ту весточку, Луну — сквозь все таможни

Послать сумела матушка моя!

НЕТРОНУТЫЙ ЦВЕТОК (Перевод Вячеслава Кихтенко)

Давно это было… НО эти года

Во мне и доныне живут озарённо…

Я в горной долине увидел тогда

Цветок одинокий и дикий пиона.

 

Настолько прекрасен был этот цветок,

Что я онемел от любви восторга,

Стоял, захмелев, надивиться не мог —

Каким его чудом природа исторгла?

 

Он, полураскрывшись, в росинках сиял,

Так чисто и юно алея устами,

Что мнилось: его в небесах изваял

Влюблённый творец неземными перстами.

 

Он счастьем дышал в тишине золотой,

И, как жемчуга, трепетали росинки,

Скатиться не смея с груди молодой

По дивным изгибам, вдоль нежной ложбинки.

 

Я смог бы сорвать его, он ведь стоял

Такой беззащитный для вазы цветочной —

Он страха не ведал, он просто сиял,

Наивный доверчивый, и непорочный!..

 

Давно это было, когда ещё жил

Я в старой деревне, где горные склоны…

Но я не сорвал его, песню сложил,

И то лишь теперь, когда годы преклонны.

 

Но может и память я лишь потому

Пронёс через жизнь в чистоте первозданной,

Что не прикоснулся, не смял, и ему —

Мне жизнь озарять — до ухода во тьму —

Божественной, неосквернённою тайной.